Abstrakt

Kohort tədqiqatlarına görə, menstruasiyanın 45 yaşından əvvəl dayandırılması kimi təyin olunan erkən menopauza (EM) qadınların 5-10%-də, 40 yaşından əvvəl diaqnoz qoyulan erkən yumurtalıq çatışmazlığı (POF) isə 1-3,7%-də baş verir. Erkən yumurtalıq çatışmazlığı, ilk növbədə, ürəyin işemik xəstəliyi səbəbindən fizioloji dövrdə menopauza keçirən qadınlarla müqayisədə ürək-damar xəstəliyi (CVD) riskinin 1,5-2,4 dəfə artması ilə əlaqələndirilir. Bu tədqiqatın məqsədi erkən menopauza və vaxtından əvvəl yumurtalıq çatışmazlığı olan qadınlarda hormonal (AMH, LH, FSH, TSH, estradiol, progesteron) və metabolik (vitamin D, kalsium) parametrləri nəzarət qrupu ilə müqayisədə qiymətləndirmək və müqayisə etmək idi. Tədqiqata erkən menopauza və ya vaxtından əvvəl yumurtalıq çatışmazlığı (VƏYÇ) meyarlarına cavab verən reproduktiv pozulmaları olan 50 qadın iştirak etdi. Alınmış nəticələr, qalxanabənzər vəzinin müşayiət olunan endokrin pozulmaları olmadıqda, hiperqonadotrop hipoqonadizm, AMH-nin azalması və ağır estrogen çatışmazlığı ilə xarakterizə olunan yumurtalıq funksiyasının erkən tükənməsi olan xəstələrin tipik hormonal profilini nümayiş etdirir. Tədqiqatın nəticələri erkən menopauza və VƏYÇ olan xəstələrdə hormonal profildə xarakterik dəyişiklikləri nümayiş etdirdi. Hər iki qrup, POF konsepsiyasına uyğun olaraq, nəzarət qrupu ilə müqayisədə AMH səviyyələrində əhəmiyyətli bir azalma göstərdi. Beləliklə, araşdırmamız göstərdi ki, erkən menopauza və VƏYÇ olan xəstələrdə FSH və LH artımı ilə birlikdə AMH və estradiolun əhəmiyyətli dərəcədə azalması ilə xarakterizə olunur. Yeganə əhəmiyyətli korrelyasiya erkən menopauza qrupunda AMH və LH arasında müsbət əlaqə idi ki, bu da yumurtalıq ehtiyatının tükənməsi mərhələsi üçün əlavə marker kimi xidmət edə bilər. Əldə edilən məlumatlar belə xəstələr üçün vaxtında diaqnoz və optimal müalicə taktikasının seçilməsi üçün hərtərəfli hormonal müayinəyə ehtiyac olduğunu vurğulayır.

Əsas mətn

По данным когортных исследований, ранняя менопауза (РМ), определяемая как прекращение менструаций до 45 лет, встречается у 5–10% женщин, а преждевременная недостаточность яичников (ПНЯ), диагностируемая до 40 лет, — у 1–3,7% [1-4].

Преждевременная недостаточность яичников ассоциирована с 1,5–2,4-кратным повышением риска сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) по сравнению с женщинами, у которых менопауза наступила в физиологические сроки, преиму-щественно за счет ишемической болезни сердца [3,5]. Повышенный риск обусловлен кумуляцией традиционных факторов ССЗ — сахарного диабета 2 типа, атерогенной дислипидемии, артериальной гипертензии и абдоминального ожирения. Помимо ССЗ, ПНЯ негативно влияет на опорнодвигательный аппарат (ускоренная потеря костной массы, остеопороз, саркопения, повышенный риск переломов) и центральную нервную систему (когнитивные нарушения, депрессия) [3, 6]. Ранняя менопауза также связана с уменьшением мышечной массы и снижением мышечной силы, что дополнительно усугубляет риск метаболических и функциональных нарушений [6]. Актуальность исследования возрастает в связи с увеличением числа женщин, планирующих беременность в более позднем репродуктивном возрасте [4].

Таким образом, изучение РМ и ПНЯ имеет важное клиническое значение, поскольку длительный дефицит эстрогенов ассоциирован с неблагоприятными отдаленными последствиями: остеопорозом, сердечно-сосудистыми заболеваниями, бесплодием и снижением качества жизни. Комплексная оценка гормонального профиля: антимюллеров гормон (АМГ),   лютеинизирующий  гормон (ЛГ), фолликулостимулирующий гормон (ФСГ), тиреотропный гормон (ТТГ), эстрадиол, прогестерон и метаболических маркеров (витамин D, кальций) необходима для ранней диагностики, определения патогенетических механизмов (аутоиммунных, генетических) и выбора оптимальной тактики ведения пациенток.

Целью настоящего исследования явилась оценка и сравнительный анализ гормональных (АМГ, ЛГ, ФСГ, ТТГ, эстрадиол, прогестерон) и метаболических (витамин D, кальций) показателей у женщин с ранней менопаузой и преждевременной недостаточностью яичников по сравнению с контрольной группой для уточнения патогенетических механизмов и выявления возможных мишеней для профилактики и коррекции осложнений.

Материалы и методы. В исследование были включены 50 женщин с нарушениями репродуктивной функции, соответствующими критериям ранней менопаузы или преждевременной недостаточности яичников (ПНЯ). Все женщины выразили письменное согласие на участие в исследовании. В зависимости от клинической формы пациентки были разделены на две группы: Группа 1 – 19 женщин с ранней менопаузой и группа II – 31 женщин с преждевременной недостаточностью яичников (ПНЯ). Критериями включения в исследование были: группа I (ранняя менопауза): 38–45 лет, с подтверждённой аменореей в течение ≥12 месяцев до 45 лет и повышенным уровнем ФСГ (>25 МЕ/л) при двукратном определении с интервалом не менее 4 недель; группа II – ПНЯ: женщины до 40 лет с аменореей или олигоаменореей, двукратным повышением ФСГ >25 МЕ/л и сниженным уровнем АМГ (<1,1 нг/мл). Критерии исключения: беременность, лактация, приём комбинированных оральных контрацептивов или других гормональных препаратов менее чем за 3 месяца до включения, сахарный диабет 1/2 типа, тиреоидная патология в стадии декомпенсации, тяжёлые соматические заболевания (печёночная, почечная недостаточность), онкопатология, острые инфекционные процессы. В контрольную группу были включены 20 здоровых женщин с регулярным менструальным циклом, без признаков эндокринных нарушений, сопоставимых по возрасту (33–42 года).

У всех участниц определяли уровни АМГ, ЛГ, ФСГ, ТТГ, эстрадиола, прогестерона, витамина D и кальция в сыворотке крови. При этом забор крови у пациенток с ранней менопаузой и ПНЯ проводили в произвольный день, а женщин контрольной группы - в раннюю фолликулярную фазу (2–5 день цикла). Гормоны АМГ, ЛГ, ФСГ, эстрадиола, прогестерона и ТТГ, а также содер-жание витамина D определяли методом иммуно-хемилюминесцентного анализа. Измерение ионизированного кальция проводили методом потенциометрического анализа с использованием ионселективных электродов.

Статистический анализ выполнен с использованием программы Statistics 16.0. Данные представлены в виде цифр и процентов. Для оценки различий между группами применяли t-критерий Стьюдента и χ2. Рассчитана корреляция между показателями с использованием коэффициента Пирсона (r). Сила связи оценивалась по общепринятым критериям: слабая корреляция – r < 0,3, умеренная корреляция – 0,3 ≤ r < 0,7, сильная корреляция – r ≥ 0,7. Статистическая значимость определялась при p<0,05.

Результаты. Средний возраст пациенток I группы составил 41,0±2,54 лет, II группы – 31,6±4,09 лет, контрольной группы – 36,5±2,78 лет. Распределение пациенток по возрасту представ-лено в таблице 1.
Анализ возрастного распределения показал, что пациентки I группы были достоверно старше по сравнению как с пациентками II группы, так и с контрольной группой. Наибольшая доля женщин I группы (57,9%) находилась в возрастном диапазоне 41–45 лет, тогда как в контрольной группе этот возрастной интервал был представлен только у 10,0% пациенток (p<0,05). Кроме того, значимые различия между I и II группами выявлены в диапазоне 37–40 лет, где доля пациенток I группы (42,1%) была существенно выше, чем во II группе (12,9%; χ2=5,507, р=0.019). Во II группе преобладали пациентки в возрасте 31–36 лет (54,8%), что статистически значимо отличалось от распределения в I группе (χ2=15,587, р<0.001). Результаты показали значительную распространенность ранней менопаузы в возрастной группе 41-45 лет по сравнению с группой контроля (χ2=10,058, р=0.002). Результаты исследования гормонов представлены в таблице 2.

Уровень гормонов у пациенток с ранней менопаузой (I группа), преждевременной недостаточностью яичников (II группа) в среднем отличался от показателей контрольной группы с сохранённой репродуктивной функцией. Уровень ФСГ в обеих группах исследования был достоверно повышен по сравнению с контролем (p1=0,037; p2=0,025), что отражает компенсаторную реакцию гипоталамо-гипофизарной системы на снижение овариального резерва и угасание фолликулогенеза. Повышение уровня ЛГ носило аналогичный характер (p1=0,034; p2=0,048), формируя типичную для гипергонадотропного гипогонадизма картину.

Особое внимание заслуживает показатель АМГ, который является наиболее информативным маркером функционального состояния овариального резерва. Его концентрация в I и II группах была в 4,6 раз и 6,0 раз ниже, чем в контрольной группе, что подтверждает выраженное истощение фолликулярного пула. Хотя различия между пациентками с ранней менопаузой и преждевременной недостаточностью яичников не достигли статистической значимости (p1-2=0,830), тенденция к более низкому уровню АМГ во II группе может указывать на более выраженную потерю овариальной ткани в этой категории пациенток.

Существенное снижение концентрации эстрадиола у пациенток обеих групп (p1=0,023; p2=0,016) подтверждает наличие выраженной эстрогенной недостаточности. Низкий уровень эстрадиола является важным патофизиологическим фактором, лежащим в основе клинических проявлений гипоэстрогении — нарушения менструального цикла, вазомоторных симптомов и ранних метаболических изменений.

Показатели прогестерона во всех группах оказались    сопоставимыми (p>0,05), что может объясняться фазой цикла, в которой проводился забор крови, или отсутствием лютеиновой актив-ности вследствие ановуляции, одинаково выраженной в обеих группах. Уровни ТТГ также не имели статистически значимых различий между группами (p>0,05), что свидетельствует об отсутствии явных нарушений функции щитовидной железы, которые могли бы повлиять на репродуктивный статус обследованных женщин. Таким     образом,    полученные результаты демонстрируют типичный гормональный про-филь пациенток с ранним истощением овариальной функции, характеризующийся гипергонадотропным гипогонадизмом, снижением АМГ и выраженной эстрогенной недостаточностью, при отсутствии сопутствующих эндокринных нарушений со стороны щитовидной железы.

Оценка уровня витамина D и кальция является важной частью комплексного обследования пациенток с ранним истощением овариальной функции, так как дефицит витамина D и нарушения метаболизма кальция играют ключевую роль в развитии остеопороза и других метаболических осложнений. Выявленное снижение уровня эстрогенов способствует ускоренной резорбции костной ткани и может усугубляться дефицитом витамина D, что делает своевременную диагностику и коррекцию этих нарушений особенно актуальной.

Концентрация показателя 25(OH)D в крови, являющегося основным маркером статуса вита-мина D, у пациенток I группы колебалась от 11,9 до 56,7 нг/мл, что в среднем составила 30,11±10,46 нг/мл; у пациенток II группы – от 15,8 до 40 нг/мл, средняя концентрация – 26,81±5,70 нг/мл. В контрольной группе уровень витамина D варьировал от 44,5 до 82,3 нг/мл, что в среднем составило 68,01±10,60 нг/мл (график 1).

Как видно, у пациенток I и II группы выявлено достоверное снижение концентрации 25(OH)D по сравнению с контрольной группой (p=0,015 и р=0,001), причём наиболее выраженный дефицит отмечен во II группе (на 11,6% ниже, чем в I группе, р=0,783). Уровень общего кальция также был снижен у пациенток I и II групп (график 2).

Из представленного на графике 2 очевидно, что уровень ионизированного кальция у пациенток с ранней менопаузой (I группа) в среднем составил 1,14±0,29 ммоль/л, у пациенток с ПНЯ (II группа) – 1,03±0,04 ммоль/л, в контрольной группе -1,24±0,05 ммоль/л. Снижение уровня кальция по сравнению с контролем отмечено у пациенток обеих групп, но различие показателя I группы с контрольной группой (р=0,736). В тоже время выявлено достоверное снижение уровня кальция во II группе в сравнении с контрольной группой (p=0,002). Для более глубокого понимания патогенетических механизмов раннего истощения овариального резерва был проведён корреляционный анализ, направленный на оценку взаимосвязей между уровнями половых гормонов (ФСГ, ЛГ, эстрадиол, АМГ), а также концентрацией кальция и витамина D (таблица 3).

Проведенный корреляционный анализ показал следующие особенности взаимосвязей между АМГ и исследованными параметрами. АМГ – ФСГ. В группе пациенток с ранней менопаузой (I группа) обнаружена слабая поло-жительная, но статистически незначимая связь (r=0,068; p>0,05), а во II группе (ПНЯ) – умеренная отрицательная, также незначимая корреляция (r=-0,421; p>0,05). Это указывает на отсутствие прямой линейной зависимости между АМГ и ФСГ в обеих группах, несмотря на достоверное повышение ФСГ относительно контроля.

АМГ – ЛГ. В I группе выявлена умеренная положительная корреляция (r=0,548; p<0,05), что свидетельствует о достоверной внутригрупповой взаимосвязи: пациентки с относительно более высоким уровнем АМГ (хотя он остаётся сниженным по сравнению с контролем) имеют и относительно более высокий уровень ЛГ. Средний уровень ЛГ при этом остаётся достоверно повышенным в сравнении с контролем, что может отражать компенсаторную активацию гипофиза на фоне снижения овариального резерва. Во II группе корреляция отрицательная, но статистически незначимая (r=-0,290; p>0,05).

АМГ – эстрадиол. В обеих группах корреляция отрицательная и незначимая (I группа: r=-0,073; II группа: r=-0,357), что подтверждает отсутствие прямой связи между остаточным овариальным резервом и уровнем эстрадиола при выраженном его снижении у обеих групп.

АМГ – кальций и витамин D. В обеих группах связи отрицательные, но незначимые, что указывает на отсутствие достоверной зависимости АМГ от показателей минерального обмена в исследуемой выборке.
Значимая корреляция выявлена только между АМГ и ЛГ у пациенток с ранней менопаузой. Это может указывать на то, что даже при общем снижении овариального резерва и низких значениях АМГ у этих пациенток более сохранённый фолликулярный пул ассоциирован с более выраженной гиперсекрецией ЛГ. Для остальных пока-зателей достоверных связей не установлено, что подчёркивает автономность снижения АМГ при раннем истощении яичников и ПНЯ.

Обсуждение. Результаты проведенного исследования продемонстрировали характерные изме-нения гормонального профиля у пациенток с ранней менопаузой и ПНЯ. Для обеих групп отмечено достоверное снижение уровня АМГ по сравнению с контрольной группой, что согласуется с представлением о ПНЯ. Наряду с этим наблюдалось повышение концентраций ФСГ и ЛГ при одновременном снижении эстрадиола, что отражает компенсаторную активацию гипотала-могипофизарной системы и является типичной эндокринной картиной при раннем истощении фолликулярного аппарата.

Выявленная достоверная положительная корреляция между уровнями АМГ и ЛГ у пациенток с ранней менопаузой заслуживает особого внимания. Несмотря на то, что абсолютные значения АМГ в этой группе остаются сниженными, внутригрупповой анализ показывает, что пациентки с более сохраненным фолликулярным резервом (относительно более высокий АМГ) имеют более выраженное повышение ЛГ. Этот результат можно трактовать как отражение более активного ответа гипофиза на снижение эстрадиола в условиях неполного истощения резерва, что стимулирует секрецию ЛГ. Похожие результаты приводятся в ряде исследований, где показана положительная связь между остаточным овариальным резервом и уровнем гонадотропинов у женщин с ранней менопаузой [7, 8]. В отличие от этого, в группе пациенток с ПНЯ корреляция между АМГ и ЛГ носила отрицательный характер и не достигала статистической значимости. Отсутствие выраженной связи в этой группе может быть связано с более гетерогенным патогенезом ПНЯ, включающим не только постепенное истощение фолликулярного пула, но и аутоиммунные и генетические механизмы повреждения яичников. Это согласуется с данными литературы, указывающими, что у пациенток с ПНЯ уровень АМГ часто крайне низок или неопределяем, а уровни гонадотропинов остаются стабильно высокими и не демонстрируют заметной зависимости от остаточной функции яичников [9-13].

Отрицательные, но статистически незначимые корреляции АМГ с эстрадиолом, кальцием и витамином D, выявленные в обеих группах, указывают на то, что снижение овариального резерва при ранней менопаузе и ПНЯ в первую очередь определяется возрастными и генетическими факторами, а не параметрами минерального обмена. В то же время, опубликованные исследования указывают на возможную ассоциацию дефицита витамина D с нарушением фолликулогенеза и снижением эффективности овариальной стимуляции при вспомогательных репродуктивных технологиях [14-16]. Наши результаты не выявили такой зависимости, что может объясняться небольшим размером выборки или относительно узким диапазоном колебаний уровня витамина D у обследованных пациенток.

С клинической точки зрения выявленная корреляция между АМГ и ЛГ в группе с ранней менопаузой может служить дополнительным маркером степени выраженности снижения ова-риального резерва. Повышенный уровень ЛГ в со-четании с низким АМГ может указывать на приближение к постменопаузе и требовать более активного обсуждения вопросов репродуктивного планирования с пациенткой. В условиях ПНЯ использование АМГ в качестве единственного показателя остаточной функции яичников может быть ограничено, и для комплексной оценки состояния необходимо учитывать другие маркеры — динамику ФСГ, а также ультразвуковые данные о числе антральных фолликулов.

Наше исследование имеет ряд ограничений. Размер выборки был относительно небольшим, что снижает статистическую мощность анализа. Кроме того, исследование носило одноцентровый характер, и полученные результаты требуют подтверждения в более крупных многоцентровых когортных исследованиях. Тем не менее, выявленные закономерности представляют интерес для дальнейшего изучения патогенеза ранней менопаузы и ПНЯ и подчеркивают важность комплексной оценки гормонального профиля для ранней диагностики снижения овариального резерва.

Выводы. 1. У пациенток с ранней менопаузой и преждевременной недостаточностью яичников отмечается выраженное снижение уровня АМГ и эстрадиола при достоверном повышении ФСГ и ЛГ, что отражает снижение овариального резерва и компенсаторную активацию гипофизарногонадной системы.
2. Единственной статистически значимой корреляцией, выявленной в исследовании, является умеренная положительная связь между АМГ и ЛГ в группе пациенток с ранней мено-паузой, что может указывать на более активный ответ гипофиза при частично сохранённом фолликулярном пуле.
3. В группе пациенток с ПНЯ значимых корреляций между АМГ и другими гормональными показателями не выявлено, что подтверждает более глубокое истощение овариального резерва и автономный характер снижения АМГ.
4. Не обнаружено достоверной связи между АМГ и показателями кальция и витамина D, что свидетельствует об отсутствии прямого влияния минерального обмена на уровень АМГ в исследуемой выборке.
5. Полученные результаты подтверждают важность комплексного гормонального и биохимического обследования для ранней диагностики снижения овариального резерва и позволяют рас-сматривать сочетание АМГ и ЛГ как потенциальный маркер стадии истощения яичников у женщин с ранней менопаузой.

Таким образом, наше исследование показало, что у пациенток с ранней менопаузой и ПНЯ характерно выраженное снижение АМГ и эстрадиола в сочетании с повышением ФСГ и ЛГ. Единственной достоверной корреляцией оказалась положительная связь между АМГ и ЛГ в группе ранней менопаузы, что может служить дополнительным маркером стадии истощения овариального резерва. Полученные данные подчеркивают необходимость комплексного гормонального обследования для своевременной диагностики и выбора оптимальной тактики ведения таких пациенток.

Şəkillər

Açar sözlər

• erkən menopauza
• yumurtalıq çatışmazlığı
• hormonlar
• metabolik markerlər

İstinadlar

Məqalə barədə təfərrüatlar:

Nəşr tarixçəsi

Dərc edilib: 28.Jul.2026

DOI: https://doi.org/10.28942/???.v12i3y2026.3

Müəllif hüququ

© 2022-2025. Azərbaycan Tibb Universitetinin nəşri. Jurnalın elektron versiyası "Uptodate in Medicine" tibb nəşriyyatı tərəfindən dərc olunur. Bütün hüquqlar qorunur.

Əlaqəli məqalələr

Peripartal Kardiomiyopatiya Biomarkerləri: Hamilə Qadınlarda Diaqnostika və Proqnozda Katepsin D və Prolaktinin Rolu

Baxılıb: 43